Тайны адвокатской профессии - ИНТЕРВЬЮ

Юрист  Самира  Гулиева  специализируется на защите интересов  участников бракоразводных процессов и не желает становиться судьей и прокурором потому,  что   адвокаты зарабатывают мало, но работа у них интересней.  

У нее  20-летний   стаж  работы, если считать годы ассистирование известным адвокатам Эльтону Гулиеву и Исахану Ашурову  в годы ее студенчества на юридическом факультете университета. Они многое ей дали в профессии. Самира Агаева переводила юридические документы и изучала термины, осваивала нюансы азербайджанского языка, наблюдала за судебными процессами.

- Профессия адвоката престижная?

- Юристы в основном пытаются устроиться в прокуратуру, реже в полицию. Популярна работа в нотариальных конторах, так как прокуроры и нотариусы имеют возможность хорошо заработать официально и дополнительно, видимо от клиентов и начальников.  В органы ЗАГС и нотариальные конторы стремятся попасть обычно девушки. В  адвокатуру же идут не все выпускники юридических факультетов. Работа адвоката очень кропотливая, сложная и порой рискованная. Не всем это по душе. Это - сфера услуг. Иногда судьи удивляются, видя меня, выступающего адвокатом, но мне эта работа нравится. Некоторые члены Коллегии адвокатов создают свои Адвокатские бюро и работают вне Юридических консультаций.

Для того, чтобы защищать интересы обвиняемых в суде, юрист должен стать членом Коллегии адвокатов. А для поступления  в Коллегию адвокатов – сдать квалификационные тестовые экзамены,  а потом пройти собеседование. После второго тура собеседования, они должны посетит месячные курсы в Министерстве юстиции и принять присягу адвоката. Самое сложное – это второй, очень субъективный тур-собеседование.  С претендентом беседуют судьи, прокуроры и адвокаты. Получается, что судьи и прокуроры отбирают адвокатов, которые будут защищать тех,  кого  они намерены осуждать. Мне говорили претенденты, что на втором туре им задавали неадекватные вопросы: у жителя Барды спрашивали, почему он сдает экзамены для работы в Баку.  Такое правило проведения экзаменов принято для других профессий, но для адвокатов эти правила особенно тяжелы.

Без членства в Коллегии адвокатов я не  имею права в уголовном деле быть защитником обвиняемых лиц в суде. Могу только представлять  интересы  свидетелей и потерпевших, но не обвиняемых.   Имею право  защищать интересы обвиняемых по гражданским делам только  в первой инстанции и в Апелляционном суде. Выход в Верховный суд мне ограничен.

А судьей становиться не хочу, хотя могу сдать экзамены и получить эту должность.

Для меня судья – это человек справедливый,   с  внутренним чувством моральной чистоты, наделенный сверхъестественной властью. Судья не обязательно должен быть очень грамотен в вопросах права.  Законы всегда можно прочитать.  В европейском суде больше половины  членов суда – не юристы.

- Можно в азербайджанском суде быть абсолютно объективным?

- Я проводила мониторинги судебных процессов. Если судья не принимает обоснованные ходатайства адвоката, значит, судебная процедура нарушена. В большинстве случаев объявленные судьей неожиданные перерывы нужны ему для того, чтобы позвонить и спросить мнение постороннего лица. В судах повсеместно нарушается  правило тайны судебной комнаты. Судьи  уходят на обсуждение  решения, а потом оказывается, что это решение будет прочитано через несколько дней , а это чистое нарушение закона, поскольку судьи из тайной комнаты должны заходит прямо в зал суда. Такова судебная процедура и  все  специалисты знают это. Мало того,  в течение этих дней подсудимые содержатся в камере, а там  даже один день – это трагедия для человека.

- Такая азербайджанская реальность вынуждает адвокатов заниматься не совсем своим делом?

-  Немало адвокатов, занимающихся посещением подследственных лиц в местах заключения.  Такое  право дано только членам Коллегии. Они подписывают договор с заключенными и могут посещать этих людей в любое время, выполняя пожелания членов семьи этих людей. Их у нас называют «почтальонами», они передают заключенным письма, сообщают новости. Это прибыльная «работа» и совсем не сложная, совершенно безопасная деятельность. 

Бывает, что наши адвокаты сами становятся подсудимыми. Например адвокат Алаиф Гасанов был обвинен осужденной женщиной, которая, по словам адвоката, оскорбляла и ударила подследственного Гасанова.   Эта женщина – Нурида Гусейнова, была осуждена и отсидела срок, поэтому адвокат  назвал ее преступницей. Но Нурида выдвинула против адвоката жалобу, написав в ней, что в настоящее время она находится в следственном изоляторе и суд еще не принял решение о ее виновности. Я считаю,  что Гасанов не виноват.

А  самая большая группа адвокатов  занимается  фактически посредничеством между подсудимыми и судьями. Передают деньги и определяют сумму взятки. Они  пытаются делать вид,  что участвуют в судах в качестве адвокатов, но работают в судебном процессе  без энтузиазма, так как вердикт суда решается с их участием совсем в другом формате.


- Согласно закону, стороны обвинения и защиты равноправны. Соблюдается ли это правило во время судебных процессов в нашей стране?

- Адвокаты беззащитны перед напором прокуратуры, поддерживающей обвинения. Адвокат, представляющий свои доказательства, фактически ограничен в своих действиях. Если он обращается с ходатайством, судья может его отклонить.  Но по закону, судья может отклонить ходатайство, только в том случае если оно не имеет отношения к делу.   Практически же отклоняются судьями ходатайства, принятие которых позволит раскрыть новые обстоятельства дела. На самом же деле судья должен принимать и прилагать к делу такие ходатайства.

Если суд выносит решение о том, что какое-то доказательство не будет принято в судебном процессе, адвокат может обжаловать это решение в Верховном Суде. Но Верховный Суд, как правило, подтверждает постановления нижестоящих инстанций. Они друг против друга обычно не выступают.

- Вы специализируетесь на гражданских процессах. Насколько распространены в наших судах разбирательства по искам раздела семейного имущества?

- Брачные контракты еще, к сожалению,  не стали массовыми явлением.  Хорошо, если супруги заключают брачный контракт. Причем бывает, что заключают его намного позже  женитьбы.  Я советую поступать именно так,  заключать контракт на любом этапе супружеской жизни,  просто  в таких случаях контракт будет относиться ко времени после его подписания.

Может показаться странным, но в последнее время мужчины больше «дерутся за каждую чашку и ложку» при разводе. Бывает, что женщины вообще ничего от мужа не требуют, только хотят освободиться от супружеского ига и требуют,  чтобы бывший муж участвовал в финансировании содержания общих детей.

Я наблюдаю, что чаще всего причины разводов весомы и реальны. Бывает, что супруги « с жиру бесятся», тогда я им советую успокоиться, обдумать и обратиться ко мне повторно. Обычно в таких случаях люди мерятся и мне не приходится  напрасно тратить свое время.
 
Но чаще всего обращающиеся за разводом пары доходят до конца. Причины конфликтов обычно  насилие над женой.  Муж бьет или оказывает психологический прессинг. Сказывается алкоголизм, в молодых семьях увеличивается количество мужей-наркоманов. Жены таких мужчин желают развода для нормального воспитания детей. 

Самый сложный процесс при разводе это раздел общих детей.  По закону жена и муж имеют  единые права на детей, здесь нет ограничений по половому признаку.  По судебной практике малолетние дети остаются на попечение матери, но после достижения  детьми 10-летнего возраста отец может через суд добиться права на опеку.

Сейчас    я веду дело,  в котором отец  добивается права встречаться  с детьми-близнецами. Он хочет чаще проводить с ними время,  заботиться о них. Говорит, что может брать двухлетних детей домой.  Мать согласна, но при условии,  что время, место и длительность встреч  будет определять она.  Это дело отправили в комиссию по опеке и попечительству исполнительной власти.  Они проверяют ситуацию на месте.  Решение еще не принято.  Как правило, суд принимает во внимание заключение комиссии исполнительной власти, хотя это заключение не является для судов обязательным. Бывает, что на судебное решение оказывают влияние совсем другие обстоятельства.

- Мы много говорим о суде, но зачастую судебные решения не исполняются. Много судебных решений о захвате беженцами квартир в Баку остались невыполненными.

- Исполнение судебных решений это самый сложный этап. У меня  было дело о захвате квартиры беженцами. Человек, проработавший 40 лет в нефтяной отрасли, получил от государства 4-комнатную квартиру на «Нефтчиляр», не успел ее отремонтировать.  В 1992 году его квартира была захвачена  беженцами из Зангилана. С тех пор по сегодняшний день они там живут.  Законный владелец квартиры просил освободить жилье, ссылаясь на ордер. Беженцы его «отфутболивали». В 2009 году он пришел ко мне, абсолютно не веря в справедливость. Я  ему сказала: будьте уверены, мы  это дело выиграем. Но не могу гарантировать исполнение судебного решения.

Мы прошли все три стадии судебного процесса, до Верховного суда. Все три судьи ссылались на первую статью протокола  к Европейской конвенции о защите прав собственности, потребовав освободить квартиру. 

Тогда беженцы попросили  год отсрочки на исполнение решения. Первый суд отказывает в удовлетворении их просьбы. Апелляционный суд дает им шестимесячную отсрочку. Мы обращаемся с жалобой в Верховный суд, который оставляет решение Апелляционного  суда в силе. Проходит шесть месяцев и еще год, но квартира еще занята. Мы обращаемся  с жалобой на действия судебного исполнителя  в Административный суд, который обязывает  исполнить  решения суда. Все стадии поддерживают это решение. Но судебный исполнитель  выносит постановление о приостановлении судебного решения. Мы его обжалуем, и суд выносит  постановление   об исполнении судебного решения.  Мы рассылаем жалобы во все инстанции, но судебное решение не исполняется. 

Сыновья беженца показывают мне в судах слова президента о защите интересов беженцев. Я им говорю, что теперь уже беженцем является тот бакинец. Его уже женатые сыновья   вынуждены жить вместе в маленькой квартире,между ними уже образовался конфликт, сложилась тяжелая нервная ситуация. 

- Получается,  что если бы тот бакинец нанял в свое время уголовников и выгнал силой тех беженцев, жил бы он сейчас в своем доме и не тратил бы столько средств на суды?

- Я ему говорила: выгони их оттуда, а государство будет вынуждено где-то их устроить. Когда выносилось решение суда, судебный исполнитель просил две тысячи манатов.  Мой подзащитный дал ему половину этой суммы при условии дать столько же после освобождения квартиры.  Исполнитель взял деньги,  но своей обязанности не выполнил.  Сказал, что не может. Я в зале суда, при судье,  сказала ему – ты же взял деньги! Судебный исполнитель сидел, склонив голову.  На них очень сильно давит Госкомитет по делам беженцев.

- Вы обращаетесь с жалобами в Европейский суд?

- 31 июня Европейский суд вынес  решение  в пользу моего подзащитного, которого несправедливо осудили за участие в преступной группе бандитов и убийц.  Этот человек случайно попал в  группу уголовников,  но  был осужден на 13 лет лишения свободы. 10 лет он отсидел и продолжает находиться в заключении. Евросуд постановил его освободить с признанием факта пыток .

В Евросуде находится несколько моих жалоб по снесенным домам, одна жалоба бывшего сотрудника МВД  и жалоба по делу о свободе на право собраний.

Решения Европейского суда выполняются в части выдачи пострадавшим материальной компенсации. Но освобождение из тюрьмы не является полномочиями Европейского суда.  Только в деле Эйнуллы Фатуллаева  Евросуд потребовал его освобождения.  И все равно его освобождали. 

Кямал Али

ANN.Az