Искусство среди развалин

Кянан Расулзаде – один их представителей молодежи,растущей в общежитии для беженцев. Родину своих родителей – Лачин - он никогда не видел. Дом ему заменили старое здание общежития, полуразрушенные коридоры и тесные комнаты. Кянан – парень среднего роста и крепкого телосложения, сразу понятно, что он занимается спортом. Внешне кажется самоуверенным, возможно, это связано с выражением полного покоя на его лице. Но его улыбка, негромкая речь, то, как он выбирает слова при разговоре, говорят о его чрезмерной чувствительности.

«Тому, кто не жил в общежитии, трудно понять здешний уклад. У тех, кто вернулся с войны, уже родились и выросли дети, и эти дети уже обзавелись своими семьями. Очень трудно жить в таких условиях. Ни о какой личной жизни не может быть и речи. Зачастую в трех комнатах живут по три семьи. В двух комнатах живут два брата с женами и детьми, в третьей – их родители…» - так рассказывает Кянан о жизни в общежитии.

«Обстановка здесь не очень-то и хорошая, молодежь, можно сказать, не учится, уровень культуры низкий. И поэтому много желающих примкнуть к «воровскому миру». Есть те, кто сел в тюрьму, совершив преступление. На днях я разговаривал с одним из них. Спрашиваю его, а в чем смысл такой жизни? Просто слышал где-то и повторяет. Грабят магазин какого-то бедняги, берут все, что им надо, а потом попадают в тюрьму.

Особого выбора условий жизни тут нет. Многие покупают себе смартфоны в кредит, а потом днями напролет играют в игры. Вы здесь можете увидеть людей, собравшихся перед дверьми квартир, где есть Wi-Fi,и играющих в игры на телефоне. У них дома Интернета нет, вот они и стоят переддверьми других людей».

 

Кянан готовится поступать в университет. Он ходит к репетитору, чтобы заниматься по некоторым предметам. Хочет стать кино режиссером.

«Я всегда любил смотреть фильмы. И сейчас ежедневно смотрю по два-три фильма. Так у меня и появилось желание самому снимать кино», - говорит Кянан.

«У меня есть ощущение, что я смогу это делать, я чувствую в себе потенциал. Пока у меня нет шансов снимать фильмы, я пишу рассказы и все такое. На самом деле я как бы пишу сцены из фильма. Не думаю, что они имеют какую-то ценность. И никогда не афиширую это, но недавно я показал свои наброски разбирающемуся в этом человеку. После прочтения произведения Милана

Кундеры «Невыносимая легкость бытия» я был под впечатлением. Я написал монолог уже постаревшей героини этого произведения Терезы. Честно говоря, я не хотел показывать монолог этому человеку, думал, просто отниму у него время, а он меня проигнорирует. Но ему понравилось, сказал, что изложение у меня интересное, и даже сказал, что этот рассказ можно разместить на одном из порталов о культуре…»

Кино индустрия в Азербайджане находится в плачевном состоянии. Эта сфера деятельности все еще не считается перспективной, многие молодые люди, думая о будущей карьере, не выбирают эти специальности.

«На самом деле я хочу поступить не на режиссуру, а на киноведческий факультет. Режиссура есть, но чтобы туда поступить, следует сдать экзамен по выявлению способностей. Знаю, что не смогу его сдать, так как нужно давать взятку. А это большие деньги. Там учатся мои знакомые, и поэтому мне известно это. Хочу сначала проучиться здесь на киноведческом факультете, а потом продолжить образование в Турции. В Турции больше возможностей. Я не боюсь потерять время. Так как исреди развалин много разных идей, тем. К примеру, это общежитие, это здание, жизнь здешних людей, город, в котором я живу, - все это отдельная тема. Здесь лица, предметы, места сами разговаривают. Можно рассказать об этом. Все это отдельная тема для фильма…»

 

На все вопросы во время разговора Кянан отвечает свободно, с улыбкой. Так же он отвечает и на вопросы о войне.

«Я вообще не видел войны. Родился после войны, в1997 году в Баку. Но знаю, что являюсь частью этой войны, и именно в результате войны оказался здесь. Отец мой часто вспоминает войну. Говорит, у него был прекрасныйдвухэтажный дом в Лачине. А сейчас ему приходится жить в этом спичечном коробке. Говорит это и злится, кричит, бросает об пол пульт от телевизора. Раньше подобное происходило чаще, дома постоянно говорили о войне. Сейчас хоть и говорят меньше (сейчас у них другие заботы), но часто вспоминают Лачин, свой дом. Моим родителям пришлось бежать из Лачина через два месяца после свадьбы. Отец и сейчас жалеет о том, что не взял из дома драгоценности, все осталось армянам…

Еще я заметил, что на лицах всех беженцев можно увидеть следы войны, на всех написаны горе и страдания. Естественно, я осуждаю тех, кто поставил нас в такое положение, после чего мы были вынуждены жить беженцами, я не прощаю их. Но, по-моему, это вина не простых людей, а их руководителей. Эти действия совершили люди с психологическими проблемами, из-за них умирали люди… Эта игра все еще продолжается и мы вынуждены быть участниками этой игры…

Но я не рассматриваю свою жизнь беженца как трагедию. По-моему, вообще ничего не стоит драматизировать. Это просто судьба, которая могла случиться с любым, а случилась с нами»…